მთავარი » 2011 » მარტი » 15 » Японский рассказ: «Мандариновое дерево»
15:51
Японский рассказ: «Мандариновое дерево»
*Публикация посвящается светлой памяти ЛАГвилава Мелори Мелентиевича (1946-2004)-Богатырю СУМО Императора Хирохито* http://www.kunaicho.go.jp
автор: Ямамото Сюгоро 
  Суке влюбился в О-Канэ. Он служил матросом на судне «Дайте-мару», а О-Канэ работала поденщицей на консервной фабрике «Дайтё» _ лущила устричные раковины. О-Канэ была замужем. «Любить» по здешним понятиям означало переспать с женщиной в сарае для сушки нори, стоящем посреди заросшего камышом болота. Иной парочке лень было тащиться туда, и она устраивалась во внутреннем дворике молельни Мёкендо или в пожарном сарае, а в летнюю пору – среди камышовых зарослей на ближнем пустыре, под плотиной на реке Нетогава. Вообще-то, к дальнему сараю водили особенно пылких женщин, которые громко голосили предаваясь любви. Таких в Уракасу имелось пятеро, и их имена были всем известны. Короче говоря, на любовь здесь все смотрели просто. Все, но не Суке. Его чувства были чисты, как у школьника, впервые влюбившегося в гимназистку. Когда Суке уходил на «Дайтё-мару» в море за раковинами, его душа буквально изнывала по О-Канэ, а перед глазами то и дело всплывало её лицо и ловкие руки, лущившие раковины. Команда «Дайтё-мару», за исключением имевшего семью капитана Араки, жила при фабрике. спали матросы все вместе в небольшой комнатушке. Сукэ тщательно скрывал свою любовь от остальных. Но однажды во сне он произнёс имя О-Кане, и все его уловки пошли насмарку.
_ Каждую ночь её зовёт, _ сообщил наутро один из матросов.
_ Я давно слышу: «Люблю, люблю», а вот теперь наконец и имя узнал, _ откликнулся другой.
_ О-Ка-нэ, О-Ка-нэ! _ пропел первый, обнимая собственные плечи и вихляя бёдрами. _ Я тебя больше жизни люблю!
Лицо Сукэ словно окаменело. Он отвернулся. Как ему хотелось избить насмешников до полусмерти! Но он был худ и мал ростом, и те двое значительно превосходили его в силе – он имел возможность убедиться в этом, когда они тащили сеть на борт. Суке решил забыть О-Канэ, вырвать из сердца осквернённую любовь. Теперь, проходя мимо женщин, лущивших раковины, он старался как можно быстрее миновать опасный участок. Он задумал выучится на машиниста и после работы допоздна засиживался за пособиями по механике. Раньше двенадцати он спать не ложился. Остальные матросы каждый вечер отправлялись куда-нибудь пропустить стаканчик, а потом до глубокой ночи играли в кости или карты. Нередко они приводили с собой девиц из весёлых заведений, устраивали пьяные оргий. Сукэ не обращал на них внимания. Он отодвигал стол в самый дальный угол, затыкал пальцами уши и усердно читал и конспектировал прочитанное. Продолговатую, похожую на ящик комнату в десять цубо освещала тусклая лампочка. Её свет едва достигал угла где сидел Сукэ, но он упорно читал, буквально водя носом по страницам. Товарищи с усмешкой наблюдали за его занятиями. Гораздо проще, считали они, освоить профессию прямо на судне: достаточно поплавать несколько лет да как следует приглядеться к работе механика. Из-за того что окружающие высмеивали его любовь к О-канэ, Сукэ всё более сторонился людей, замыкался в себе, с головой уходя в учёбу. Слухи о том, что он призывал во сне О-Канэ, быстро распространились и столь же быстро угасли. Здесь вообще не делали трагедии из такого рода событий. Если мужу сообщали – мол, твоя жена переспала с таким-то, он со смехом отвечал: «Должно быть, простая еда приелась, захотелось сладенького» - или: «Выходит, и моя старуха ещё кое на что годится». Надо сказать, мужья тоже не упускали случая поживиться «сладеньким» на стороне. Короче говоря, в большинстве своём местные жители не были сторонниками отречения от мирской суеты. Находились, правда, и ревнивцы, устраивающие порой шумные скандалы, но таких было немного. Поэтому люди посмеялись над Сукэ, да и забыли. И только двое в посёлке, Сукэ и О-Канэ, ничего не забывали – правда по разным причинам. Однажды в начале лета Сукэ и О-Канэ встретились на плотине.  На фабрике был выходной, и после обеда Сукэ, прихватив с сабой пару книжек отправился к плотине. Выбрав поросшие высокой травой место на склоне, он сел и раскрыл книгу. Он читал, переварачивая страницу за страницей, но совершенно не воспринимал смисла прочитанного. Пытался читать в слух, водил пальцем по строке, надеясь, что так она лучше удержится в голове, но всё было напрасно. И тут появилась О-Канэ. По-видимому, она наблюдала за Сукэ и пришла сюда за ним следом. О-Канэ уже давненко присматривалась к парню и поняла, что инициатива должна исходить от неё.
И вот наконец случай представился.
_ Сукэ? какая неожиданность! _ с деланным удивлением воскликнула О-Канэ. _ Чем это вы здесь занимаетесь? Ой, вы учитесь, ия вам, кажется, помешала. Сукэ захлопнул книжку и замер, не решаясь даже взглянуть на женщину. О-Канэ спустилась по склону и села на траву рядом с ним. Сукэ почуствовал, как его обволакивает сладковатый запах женской косметики. У него закружилась голова.
_ Вот и весне конец, _ с грустью признесла О-Канэ и, словно увлекаемая очарованием этих слов, добавила: _ Жизнь безвозвратно уходит, как вода в реке... Солнце заметно клонилось к западу, всё вокруг окутал лёгкий туман, вода в широком ложе реки, казалось, уснула. Нагретая земля излучала тепло, сильнее запахло свежей травой, из зарослей на противоположном берегу временами доносился резкий свист какой-то птицы.
_ Должно быть, камышовка, _ сказала О-Канэ. _ Хотя, пожалуй, для неё ещё рановато. Сукэ дрожал всем телом. Он потупил побледневшее лицо, обхвотил руками колени, до крови закусил нижнюю губу, напрасно пытаясь унять дрожь. О-Канэ ощутила прилив неудержимой радости. Всю её пронзило сладостное чуство, какого она никогда до сих пор не испытывала.
_ Я люблю тебя, _ зашептала она на ухо юноше. _ Ты знаешь где сарай для сушки нори? Знаешь? Сукэ молча кивнул. _ Я хотела бы с тобой поговорить. приходи туда сегодня вечером, в семь часов. Придёшь? Она легонько тронула Сукэ за руку. Сукэ испуганно отпрянул. Он так дрожал, что дрожь эта передалась руке женщины. О-Канэ вновь ощутила прилив неизъяснимой радости. Она крепко сжала запястия Сукэ, потом нехотя отпустила.
_ Уже рибаки возращаются с моря, _ со вздохом сказала она.
_ Если нас увидят вместе, пойдут всякие слухи. Лучше уж мне уйти. Эх, не всё на свете бывает, как хочется. Сукэ глядел ей в след. На глаза набежали слёзы. «Вот и весне конец», «Не всё на свете бывает, как хочется», «Я люблю тебя», «Жизнь безвозвратно уходит, как вода в реке»... Эти фразы вспыхивали в его памяти, и каждое слово, казалось, было озарено нездешней красатой, лучистым, золотым светом. _ Никогда не забуду, _ бормотал он про себя. _ До старости, до самой смерти буду помнить. Но сколь хрупко и уязвимо прекрасное! Да оно и прекрасно-то именно потому, что хрупко и уязвимо... В тот вечер Сукэ в условленное время отправился к сараю для сушки нори. Откуда-то из тёплого вечеонего сумрака доносилось пение цикад. О-Канэ уже была у сарая и тихонько окликнула его. У Сукэ задрожали колени.
_ Вы сказали, что хотите о чём-то поговорить, _ смущённо проборматал он охрипшим голосом. Тихонько смеясь, О-Канэ ухватила его за руку и пртянула к себе. Сукэ ещё сильнее, чем на дамбе, ощютил запах женского тела и косметики. Этот запах окутал его густим, душным облаком. В глазах потемнело.
_ Да-да, мне нужно сказать тебе... Это очень важно... _ зашептала О-Канэ. Войдём в нутрь, там нам будет удобней.
_ Но... _ упирался Сукэ. _ Да не бойся, _ тяжело дыша, прошептала О-Канэ. _ Ничего плохого я тебе не сделаю. Ну будь мужчиной, наконец! Сукэ никак не смог унять бившую его дрожь. О-Канэ завела его в сарай и быстро закрыла дверь.
_ Иди сюда, здесь так хорошо! Дай руку... А теперь так... Ну вот, ну вот. Умница... _ О-Канэ счастливо засмеялась.
_ Сукэ, _ сонно произнесла она потом, _ сколько тебе? Девятнадцать? Ах, да ведь ты совсем ещё мальчик!.. О-Канэ в ту пору уже исполнилось тридцать пять. Её муж Сиццан был лентяй и пьяница. Иногда, словно вспомнив о том, что людям надо работать, он нанимался на паденщину. Возращаясь домой, он тяжело кряхтел:
_ Охо-хо, ну и намаялся я сегодня! Он не увлекался ни женшинами, ни азартными играми – только пил, а випив, заваливался спать. Стоит ли говороить, весь дом держался на заработках О-Канэ, и той мелочи, которую она давала мужу, на выпивку явно не хватало. поэтому Сиццан вечно толкался в харчевнях и пивных в расчёте на падачки загулявших посетителей. О-Канэ не имела детей. Можеть быть, поэтому она выглядела значительно моложе своих лет и кожа у неё была гладкая и упругая. Короче говоря, О-Канэ была женственна и соблазнительна, как все легкомысленние женшины, и её взгляд говорил мужчинам о её желаниях значительно больше, чем слова. Трудно сказать, правда это или досужие выдумки, только ходили слухи, будто Сиццан посещал каждого мужчину, который побывал в объятиях О-Канэ. Причём он не скандалил, не ругался. Просто вызывал очередного её любовника и смущённо говорил: «Не угостишь ли стаканчиком?» Выпивал, если подавали, а когда отказывали, тихонько брёл домой. Любовь Сукэ продлилась всего лишь месяц, а потом была безжалостно растоптана. Однажды ночью в том самом сарае для сушки нори он, дрожа от гнева, стал упрекать О-Канэ в том, что она спит с другими мужчинами.
_ Ну стоит ли обращать на это внимания, _ уговаривала юношу О-Канэ, пытаясь его обнять. _ Ведь люблю я тебя одного. Но не всё на свете идёт так, как хочется.
_ Нет, не то ты говоришь, не то! _ дрожащим от негодования голосом закричал Сукэ, отталкивая от себя О-Канэ. _ Когда мужчина и женшина вместе, они какбы растят мандариновое дерево. И если они живут душа в душу, пестует это дерево, оно даёт сочные, сладкие мандарины. А когда ты, О-Канэ, спиш сегодня с одним, а завтра с другим, то на нашем дереве вместо мандаринов появятся где баклажан, где тыква, а где картофелина. Я так не хочу.
_ Не болтай глупости! разозлилась О-Канэ _ Говориш красиво, а сам... Спишь со мной тайком от законного мужа, а туда же: баклажаны, тыква! За дуру меня считаешь, что ли? Ах ты... _ Последовало такое витиеватое ругательство, какого Сукэ никогда ещё не слыхивал. Прекрасное, чистое, излучавшее золотой свет чувство разбилось. Сукэ мучительно переживал случившееся. Как он хотел умереть! Сколько раз намеревался уехать далеко-далеко и забыть обо всём, что было. Он вооброжал, как с разбитым сердцем идёт, опустив голову, по бесконечной, безлюдной, покрытой снегами равнине на Хоккайдо или где нибудь ещё, и его охватывало странное чувство горькой радости. Однако он так и не набралься смелости куда-нибудь уехать. «К чему эти бесцельные мечты, _ говорил он себе, отрываясь на минуту от занятий. _ надо забыть обо всём, иначе я ничему не научусь и не выбюсь в люди». И, словно стараясь отгородится от шумевших рядом матросов, он затыкал палцами уши и, низко скланившись над учебником, прилежно зубрил. О-Канэ больше не обращала на Сукэ внимания. Она по прежнему лущила раковины на разостланных перед фабричными воротами циновках, весело судачила с другими поденщицами и заразительно смеялась. Когда Сукэ проходил мимо, она делала вид, что не замечает его, или глядела безразлично, как глядят на сабаку или кошку. Сиццан неразу не удостоил Сукэ свойм посещением. Однако с той поры, навещая мужчин, побывавших в объятиях его жены, он всегда говорил:
_ Муж и жена _ это вроде как двое, растящие мандариновое дерево. И нет такого закона, который разрешал бы чужому человеку даром срывать с него мандарины. Мандарин _ это тебе не какая-нибудь тыква или баклажан! А люди говорили: _ Ну и артист же этот Сиццан!
(японский) ОТАНА ВА БАКА!
ОТРЫВОК: _ Учёный не знал в то время ничего определённого о характере сброшенной на Хиросиму бомбы, тем не менее он понял, что здесь произошло нечто совершенно новое, нечто в буквальном смысле этого слова потрясающее и что иследователю необходимо немедленно приступить к изучению этих феноменов. Нагаока был вооружон небольшой киркой, какую геологи и минералоги привикли брать с сабой, отправляясь в экспедиций, самым обычным фотоаппаратом и так называемым «дипом», своего рода плотницким ватерпасом при помощи которого можно было измерять углы наклона развалившихся стен, надгробных памятников, свай и деревев. Кроме того, учёный всегда имел при себе несколько лоскутков материи и клочок бумаги, чтобы тщательно завёртывать свой находки. Нагаока собрал и описал, как он впоследствии сообщил в своей работе*, изобилующей точными цифровыми данными, не менее 6542 обломков в тысятеметровой зоне вокруг эпицентра взрыва и отметил места свойх находок на соответствующих картах. 829 обломков были затем подвергнуты более детальному изучению. Таким образом, прфессору удалось не только точно описать различные степени плавки и изменений поверхностей многочисленных видов минералов, но также, определив углы теней, вычислить тригонометрически тщательно скрывавшуюся американцами высоту, на которой произошол взрыв бомбы. Новое оружие в течение доли секунды вернуло обработанный человеком камень – стены храмов и надгробные памятники – в то состояние, в каком он находился в давно минувшие эпохи истории Земли!
Книга: «Лучи из пепла» Хиросима, история одного возрождения;
автор: Роберт Юнг.
(японский) ИТАЙ, ИТАЙ, ...
 

 

ნანახია: 955 | დაამატა: Astronavigator | რეიტინგი: 0.0/0
სულ კომენტარები: 1
avatar
0 Spam
1
smile
avatar

Lorem ipsum dolor sit amet, consectetur adipiscing elit. Nam viverra in dui sit amet consequat.

- John Doe, creative director

Praesent vestibulum commodo mi eget congue. Ut pretium vel lectus vel consectetur.

- John Doe, creative director

Etiam quis aliquam turpis. Etiam in mauris elementum, gravida tortor eget, porttitor turpis.

- John Doe, creative director

Lorem ipsum
Neque id cursus faucibus, tortor neque egestas augue, eu vulputate magna eros eu erat
Neque id cursus faucibus, tortor neque egestas augue, eu vulputate magna eros eu erat. Curabitur pharetra dictum lorem, id mattis ipsum sodales et. Cras id dui ut leo scelerisque tempus. Sed id dolor dapibus est lacinia lobortis.
Learn more